#пшеница — посты и обсуждения

Подпишись на канал с подкастами в мах.

Еще пару сезонов назад Турция была главным окном для российского зерна: в сезоне 2024/25 она забирала до 12–15 млн тонн пшеницы в год и выступала крупнейшим импортером российской пшеницы.

Сегодня картина перевернулась: закупки упали до менее чем 1 млн тонн — падение на 93%. Турция не просто сократила импорт, она стала конкурентом России на рынках Ближнего Востока и Северной Африки.

🟢Самообеспечение вместо дефицита

Главный драйвер перемен — резкий рост собственного урожая Турции. В 2026 году он достиг 22,5 млн тонн против 17 млн тонн годом ранее — рост на 32%. При внутреннем потреблении около 20,5 млн тонн дефицит сократился с 3 млн тонн до всего 0,5 млн. Турция из нетто‑импортера превратилась в страну с почти полным самообеспечением и возможностью формировать экспортные излишки.

➡️Для российских экспортеров это означает не просто потерю крупного покупателя, а появление прямого конкурента на традиционных рынках сбыта.

🟢Цена и логистика — два главных рычага давления

Конкуренция идет не по качеству, а по цене и логистике. Себестоимость турецкой пшеницы — 180–190 долларов за тонну FOB Мерсин, тогда как российская — 212–214 долларов за тонну FOB Новороссийск. Разница в 20–30 долларов за тонну серьезный аргумент для импортеров Ближнего Востока, где цена остается главным критерием выбора.

Логистическое преимущество Турции еще сильнее: ее порты на Средиземном море географически ближе к ключевым импортерам, чем российские порты на Черном море.

Это сокращает сроки поставки, снижает транспортные издержки и страховые премии, а также уменьшает риски задержек и расходов на хранение. В таких условиях даже значительный дисконт российской пшеницы, до 61 доллара за тонну не компенсирует дополнительные издержки.

🟢Как меняется структура торговли?

Сдвиг заметен и в структуре контрактов: турецкие импортеры перешли на долгосрочные соглашения с поставщиками из США и ЕС с фиксированными ценами на сезон 2026/27. Это снижает волатильность и закрывает окно возможностей для спотовых поставок из России.

Параллельно меняется и доля России в турецком импорте: с 55% в 2024 году она снизилась до 30% к сентябрю 2026 года. Это сигнал о перераспределении торговых потоков: Турция из «большого покупателя» становится активным игроком, который сам влияет на баланс спроса и предложения в регионе.

⚫Что это значит для стратегии агробизнеса в РФ?

Для российских компаний ситуация означает необходимость быстрой адаптации:

➡️Пересмотр географии продаж. Потеря турецкого рынка требует ускоренного развития альтернативных направлений — в первую очередь стран Африки и Азии, где логистика и конкуренция пока менее жесткие.

➡️Ценовое давление. Турецкая пшеница давит на котировки, заставляя экспортёров либо снижать маржу, либо искать другие рычаги конкурентоспособности.

➡️Фокус на нишевые преимущества. Если конкурировать по цене становится сложнее, на первый план выходят качество, стабильность поставок, сертификация под специфические требования рынков и работа с долгосрочными контрактами.

➡️Диверсификация каналов. Рост роли тендеров, биржевых площадок и прямых контрактов с конечными импортерами становится не опцией, а необходимостью.

➡️А как вы считаете: в каких нишах российский агроэкспорт может сохранить и усилить позиции, несмотря на рост конкуренции со стороны Турции? Пишите в комментариях к посту

В канале дзен о том, что творится с элеваторами на юге сейчас.

#АПК #агроэкспорт #пшеница #зерновойрынок #Турция #Россия #логистика #конкуренция #агробизнес #стратегияАПК

Зерно по цене соломы: на Юге пшеницу скупают по 4–5 тысяч рублей за тонну — при себестоимости 11–13 тысяч. Полная статья здесь: https://dzen.ru/a/ar-uKcYV4yRH0hUF

➡️Подпишись на меня в мах.

Это не скидка, а сигнал тревоги: рынок перекошен, логистика перегружена, а самые уязвимые платят по полной. У 34,6% новых компаний просто не осталось шансов выйти на рентабельность.

Где сейчас деньги? В Центре (9–9,5 тыс. ₽), в Балтике ($255/т) — там, где есть спрос и просчитанная логистика.

Вопрос к вам, читатели — какой канал сбыта вы считаете наиболее устойчивым в текущих условиях — внутренний переработчик, балтийский маршрут или что-то еще? Поделитесь в комментариях.

#агробизнес #зерно #пшеница #рынокзерна #АПК #логистикаАПК #экспортзерна #экономика​

К 18 сентября в России собрали уже 120 млн тонн зерна, из них более 90 млн тонн пшеницы. Урожай ещё не завершён. На первый взгляд новость отличная: зерна много, дефицита нет, значит, хлеб хотя бы не должен дорожать быстро.

Но в магазине покупатель видит другую картину.

По данным Росстата, с начала года пшеничный хлеб и булочные изделия прибавили примерно 5,9%, ржаной хлеб — около 6,2%. Пшеничная мука за тот же период выросла примерно на 1%.

Вот здесь и начинается самое интересное.

Если мука подорожала примерно на 1%, а хлеб почти на 6%, значит, основная прибавка появляется уже после мельницы.

Цена хлеба давно состоит не только из стоимости пшеницы. Зерно нужно высушить, хранить, перевезти, переработать. Пекарня платит за электричество, газ, зарплаты, ремонт оборудования, упаковку, доставку, аренду и кредиты. Потом добавляются расходы оптовиков и торговой сети.

Поэтому большой урожай может удерживать сырьё от резкого роста, но совсем не обязан снижать цену готового продукта.

Есть ещё одна причина. Урожай сегодня и хлеб сегодня живут в разном времени.

Пекарня не покупает муку из зерна, которое вчера убрали с поля. Контракты заключаются заранее, сырьё закупается партиями, логистика оплачена по старым тарифам. Даже если закупочная цена пшеницы пошла вниз, до магазинной полки это движение может добраться через несколько месяцев.

А может почти не добраться, если за это время выросли остальные расходы.

Допустим, мука стала дешевле на несколько процентов, но подорожали топливо, электричество, зарплаты и обслуживание кредита. Экономия на сырье просто растворяется внутри себестоимости.

Есть и ещё одна деталь, которую покупатель обычно не видит. Если бизнес несколько лет работал с падающей маржой, снижение цены сырья сначала может пойти на восстановление прибыли. Производителю нужно ремонтировать оборудование, платить людям, обслуживать долги, обновлять технику.

Поэтому цены на готовые товары часто двигаются вверх быстрее, чем потом возвращаются вниз.

С хлебом сейчас особенно интересно смотреть ещё и на экспорт.

Большой урожай не означает, что всё зерно останется внутри страны. Россия остаётся крупным экспортёром пшеницы, поэтому внутренний рынок связан с мировыми ценами, курсом рубля, экспортной логистикой и пошлинами.

Но в этом сезоне экспорт идёт заметно медленнее.

По оценке «СовЭкона», экспорт российской пшеницы за июль–сентябрь может составить около 5,4 млн тонн. Год назад за те же три месяца было около 11,5 млн тонн. В сентябре ожидается примерно 2,2 млн тонн против 4,9 млн годом ранее.

То есть зерна внутри страны много, а вывоз идёт слабее.

Для внутреннего рынка такая ситуация обычно означает дополнительное предложение и давление на закупочные цены. Казалось бы, это ещё один аргумент в пользу более дешёвого хлеба.

Но снова смотрим на цифры: мука прибавила около 1%, хлеб — почти 6%.

Значит, проблема уже не только в пшенице.

И это, на мой взгляд, главный вывод всей истории.

Мы слишком часто пытаемся объяснить магазинную цену одним сырьём.

Нефть подешевела — ждём дешёвого бензина. Зерно выросло в объёмах — ждём дешёвого хлеба. Молоко у фермера подешевело — ждём снижения цены в магазине.

Но между сырьём и покупателем находится длинная цепочка. Иногда именно она становится самым дорогим звеном.

Хороший урожай всё равно важен. Он снижает риск дефицита, поддерживает продовольственную безопасность, даёт запас для внутреннего рынка и экспорта.

Но дешёвый хлеб он не обещает.

Есть ещё один момент, который редко замечают. Даже если инфляция замедляется, это не значит, что цены возвращаются назад.

Представим, что хлеб за год вырос на 6%, а хороший урожай помог убрать давление со стороны зерна. В следующем году хлеб может подорожать уже не на 6%, а на 2–3%.

Для статистики это улучшение. Для покупателя батон всё равно остаётся дорогим.

Отсюда и постоянный спор между официальными цифрами и ощущением людей. Экономист видит снижение темпов роста цен. Покупатель видит высокий ценник.

И оба говорят правду.

Большой урожай хорошо показывает ещё одну особенность экономики: хорошая новость в начале цепочки совсем не обязана выглядеть хорошей новостью в её конце.

У агрария свои расходы и своя рентабельность. У мельницы — свои. У пекарни — свои. У магазина — свои.

А покупателя интересует только сумма на кассе.

120 млн тонн зерна — действительно большая цифра. Но хлеб покупают не у комбайна.

Мы покупаем результат работы всей цепочки.

И если при большом урожае мука с начала года выросла примерно на 1%, а хлеб почти на 6%, вопрос уже стоит задавать иначе.

Не «почему зерна много, а хлеб не дешевеет».

Интереснее понять: где именно между полем и магазинной полкой появляются остальные пять процентов?

Вот там и находится настоящая экономика цены.

А вы, когда слышите о хорошем урожае, всё ещё ждёте снижения цен в магазине или уже давно не связываете эти вещи напрямую?

#базарактив #экономика #аналитика #зерно #пшеница #хлеб #цены #инфляция #сельскоехозяйство

Россия — крупнейший экспортёр пшеницы в мире. Ещё весной казалось, что новый агросезон станет рекордным: весенние отгрузки выросли на треть к прошлому году, мировые цены шли вверх, а конкуренты из США, Канады и Австралии теряли урожай. Но лето перечеркнуло ожидания.

По данным аналитического центра «Совэкон», в июле–сентябре Россия вывезет всего 5,4 млн тонн пшеницы — в 2,1 раза меньше, чем за тот же период прошлого года (11,5 млн), и в 2,4 раза ниже среднего пятилетнего показателя. Это худший результат с 2010 года.

В прошлый раз такое случилось из-за аномальной засухи: страна собрала тогда всего 40,8 млн тонн. Сейчас урожай нормальный — около 87–89 млн тонн. Проблема не в производстве, а в логистике.

Закрытое море

С середины июля прекратились отгрузки из портов Азовского моря, с середины августа — из Черноморского бассейна. Через Азово-Черноморье в прошлом сезоне шло 80–90% всего экспорта зерна. Атаки беспилотников на сухогрузы и портовую инфраструктуру заставили судовладельцев отказываться от фрахта в зонах риска. В первой декаде августа зерно отгружалось всего через 8 портов против 29 годом ранее.

Поток начал смещаться на альтернативные маршруты — Балтику, Каспий, железнодорожные линии. Но пропускная способность этих направлений несопоставима с черноморской. Новороссийские терминалы в прошлом году отгружали по 3,5 млн тонн зерна в месяц, а все порты северо-запада — около 100–200 тыс. тонн. В первые десять дней сентября Россия экспортировала лишь 418 тыс. тонн зерновых — почти в шесть раз меньше, чем годом ранее. Пшеница отправлялась всего в 8 стран против 25, а число работающих экспортёров сократилось с 44 до девяти.

Поставки в Египет — ключевой рынок сбыта — рухнули с 402 тыс. тонн до 7,4 тыс. в первой декаде сентября. Покупки Турции в июле упали на 60% к июню.

Цены, которые не помогают

Казалось бы, дешёвое зерно должно привлекать покупателей. Но логистический риск перевешивает ценовое преимущество. Российская пшеница на условиях FOB в Новороссийске стоила $212–214 за тонну, европейская — $290–292, американская — $308. Внутренние цены производителей упали до 8 990 рублей за тонну — около $104. Это минимум за последние десять лет.

Производители продают зерно примерно вдвое ниже себестоимости. Разрыв между внутренней и экспортной ценой показывает, что проблема не в конкурентоспособности, а в возможности физически доставить груз покупателю. Контракт требует предсказуемого маршрута, доступности судов и портовой перевалки. Нет стабильности — нет сделки, какой бы привлекательной ни была цена.

Что дальше

«Совэкон» уже снизил прогноз экспорта пшеницы на весь сезон 2026/27 до 41,4 млн тонн, общего зерна — до 49,4 млн. Министерство сельского хозяйства США даёт чуть более оптимистичную оценку — 46 млн тонн. Аналитики допускают частичное восстановление судоходства поздней осенью, но в ближайшие недели нормализации не ждут.

Власти обсуждают меры поддержки: закупку 1–3 млн тонн зерна в интервенционный фонд сверх намеченных 3,7 млн, пролонгацию льготных кредитов аграриям и возможное обнуление экспортной пошлины на пшеницу до конца года. Российский союз экспортёров зерна предупреждает: ограничение поставок из России может затронуть 15% мировой торговли пшеницей и создать угрозу голода в беднейших странах-импортёрах.

Самый тревожный сигнал — долгосрочный. Если экспорт не восстановится, аграриям не будет экономического смысла сеять пшеницу в следующем сезоне. Посевные площади под пшеницей в 2026 году уже упали до 25,7 млн га — это минимум с 2014 года. Цепочка замыкается: закрытые порты → падение цен → убыточность → сокращение посевов → меньше урожая в следующем году.

У России есть зерно, есть покупатели и есть конкурентоспособная цена. Не хватает одного — открытой дороги к морю.

#пшеница #экспортРФ #зерно #агробизнес #СовЭкон #ЧерноеМоре #логистика #ценыхлеба #экспортзерна #финбазар

#БАЗАРразбор Коллеги по «Финбазару», ситуация в российском АПК этой осенью требует холодного расчета. Мы наблюдаем классический кризис перепроизводства, помноженный на геополитический логистический тупик. Данную тему я отслеживаю, она не менее важна параллельно темы нефти и газа, потому что, по информации на 31 августа 2026 года, по итогам первого полугодия продукция АПК обеспечивает примерно 10% всего экспорта и четверть несырьевого экспорта России. Ранее, 23 августа, я уже писал на эту тему

https://finbazar.ru/post/823570-75-mln-tonn-pshenicy-rekordnyj-urozhaj-logisticheskij-tupik-i-shans-na-te, а данный пост, как дополнение к предыдущему.

1. Экономика поля против экономики элеватора

Данные аналитиков «Совэкон» подтверждают ваши опасения. Прогноз урожая пшеницы в сезоне 2026–2027 был повышен до 90,3 млн тонн благодаря хорошим запасам влаги и благоприятным условиям для озимых. Однако это изобилие обернулось катастрофой цен: порог рентабельности для аграриев находится на уровне 10 тысяч рублей за тонну, но из-за резкого падения цен — фуражный ячмень подешевел почти на 19% год к году, а пшеница потеряла до 14,5% стоимости сразу после ограничений в Азовском море — производители вынуждены отдавать товар по 8–9 тысяч рублей.

В моменте это продажа не просто в ноль, а в гарантированный минус с учётом логистики до покупателя. При этом посевные площади под яровую пшеницу сокращаются, и аналитики ожидают, что общая площадь посевов пшеницы станет наименьшей с 2014 года. Если диспаритет сохранится, фермеры начнут уходить в высокомаржинальные нишевые культуры или масличные, что создаст риски для базовой продовольственной безопасности страны.

2. Экспортный тромб: Черное и Азовское моря

Блокировка портовой инфраструктуры стала главным триггером обвала внутренних цен. Когда внешняя труба перекрыта, весь колоссальный объем нового урожая остается внутри страны. Внутренний рынок физически не способен переварить такие объемы без катастрофического дисконта.

Ситуация в акватории вынуждает государство применять жесткие меры обеспечения морской безопасности. Как отмечают аналитики, удары по инфраструктуре привели к параличу сельскохозяйственного экспорта. При этом западные СМИ традиционно пытаются переложить ответственность за глобальные риски на Россию, игнорируя факты морского терроризма со стороны Украины.

3. Государственные меры: пошлины и интервенции

Власти видят проблему. С 3 декабря 2025 года вывозная пошлина на пшеницу снизилась в 26,1 раза — с 232,3 рубля до символических 8,9 рубля за тонну. Минсельхоз рассчитывал оживить поставки на внешние рынки, исходя из индикативной цены в 227,3 доллара за тонну.

Однако здесь кроется ловушка для внутреннего потребителя. Обнуление пошлины при заблокированных южных портах может привести к двум сценариям:

Переключение потоков на восточное направление (порты Дальнего Востока, коридор «Север — Юг»), где пропускная способность ограничена и тарифы выше.

Удержание зерна трейдерами в ожидании открытия морских путей, что снова заморозит денежный поток у фермеров прямо сейчас.

Минсельхоз также рассматривает меры поддержки производителей: пролонгацию льготных кредитов, субсидии на реализованную тонну зерна и закупочные интервенции. Замглавы ведомства Максим Боровой подтвердил, что в реестр регионов для интервенций будет включен Краснодарский край.

💡 Моё мнение: почему интервенций недостаточно

Я считаю, что закупочные интервенции — это необходимая, но недостаточная мера. Они помогут изъять с рынка 1–3 млн тонн зерна и сбить давление на цены, но этого объема недостаточно, чтобы переломить тренд.

Что действительно нужно:

Организовать государственные заградительные закупки чуть выше себестоимости (например, на уровне 10–11 тысяч рублей за тонну). Это обеспечит производителей оборотными средствами, позволит им рассчитаться с кредитами и подготовиться к осенне-полевым работам. Если не дать фермерам живых денег сейчас, они просто не смогут посеять озимую пшеницу в октябре-ноябре.

📊 Что ещё важно отслеживать

Субсидии на сельхозтехнику (программа № 1432). В 2026 году объем финансирования программы утверждён на уровне 11 млрд рублей. Однако годовой бюджет программы был исчерпан уже к июню, что говорит о высоком спросе и недостаточности средств.

Цены на удобрения. На внутреннем рынке цены на минеральные удобрения зафиксированы на уровне 2022 года и действуют до 30 ноября 2026 года. Однако аммиачная селитра в августе 2026 года стоила 26,9 тыс. рублей за тонну — на 10% выше, чем год назад, а нитроаммофоска подорожала на 9%.

💭 Резюме для инвесторов Финбазара

Производителей пугает не текущий убыток (оборотные средства часто спасают короткие льготные кредиты), а полная потеря предсказуемости. Никто не будет сеять озимую пшеницу, если не увидит четкого механизма сбыта весной.

На чём фокусироваться:

Следить за субсидиями на закупку отечественной сельхозтехники (программа 1432) и стоимостью минеральных удобрений.

Отслеживать динамику курса рубля: слабый рубль пока остаётся единственным естественным компенсатором низких долларовых цен на мировом рынке.

Волатильность в акциях агрохолдингов будет высокой. Выигрывают владельцы глубоководных терминалов Балтики и Каспия, способных принимать перевалку на альтернативных маршрутах.

⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный и аналитический характер и не является инвестиционной рекомендацией. Прогнозы аналитиков — это их мнение, а не гарантия будущих событий.

 Ставьте 🚀, если пост был полезен! Спасибо!

Кто-то уже видит признаки формирования картельного соглашения среди крупных экспортёров для искусственного удержания минимальной внутренней цены? Подключайтесь к дискуссии.

#АПК #зерно #пшеница #экспорт #интервенции #сельскоехозяйство #финбазар #аналитика