#агроэкспорт — посты и обсуждения

Подпишись на канал с подкастами в мах.

Еще пару сезонов назад Турция была главным окном для российского зерна: в сезоне 2024/25 она забирала до 12–15 млн тонн пшеницы в год и выступала крупнейшим импортером российской пшеницы.

Сегодня картина перевернулась: закупки упали до менее чем 1 млн тонн — падение на 93%. Турция не просто сократила импорт, она стала конкурентом России на рынках Ближнего Востока и Северной Африки.

🟢Самообеспечение вместо дефицита

Главный драйвер перемен — резкий рост собственного урожая Турции. В 2026 году он достиг 22,5 млн тонн против 17 млн тонн годом ранее — рост на 32%. При внутреннем потреблении около 20,5 млн тонн дефицит сократился с 3 млн тонн до всего 0,5 млн. Турция из нетто‑импортера превратилась в страну с почти полным самообеспечением и возможностью формировать экспортные излишки.

➡️Для российских экспортеров это означает не просто потерю крупного покупателя, а появление прямого конкурента на традиционных рынках сбыта.

🟢Цена и логистика — два главных рычага давления

Конкуренция идет не по качеству, а по цене и логистике. Себестоимость турецкой пшеницы — 180–190 долларов за тонну FOB Мерсин, тогда как российская — 212–214 долларов за тонну FOB Новороссийск. Разница в 20–30 долларов за тонну серьезный аргумент для импортеров Ближнего Востока, где цена остается главным критерием выбора.

Логистическое преимущество Турции еще сильнее: ее порты на Средиземном море географически ближе к ключевым импортерам, чем российские порты на Черном море.

Это сокращает сроки поставки, снижает транспортные издержки и страховые премии, а также уменьшает риски задержек и расходов на хранение. В таких условиях даже значительный дисконт российской пшеницы, до 61 доллара за тонну не компенсирует дополнительные издержки.

🟢Как меняется структура торговли?

Сдвиг заметен и в структуре контрактов: турецкие импортеры перешли на долгосрочные соглашения с поставщиками из США и ЕС с фиксированными ценами на сезон 2026/27. Это снижает волатильность и закрывает окно возможностей для спотовых поставок из России.

Параллельно меняется и доля России в турецком импорте: с 55% в 2024 году она снизилась до 30% к сентябрю 2026 года. Это сигнал о перераспределении торговых потоков: Турция из «большого покупателя» становится активным игроком, который сам влияет на баланс спроса и предложения в регионе.

⚫Что это значит для стратегии агробизнеса в РФ?

Для российских компаний ситуация означает необходимость быстрой адаптации:

➡️Пересмотр географии продаж. Потеря турецкого рынка требует ускоренного развития альтернативных направлений — в первую очередь стран Африки и Азии, где логистика и конкуренция пока менее жесткие.

➡️Ценовое давление. Турецкая пшеница давит на котировки, заставляя экспортёров либо снижать маржу, либо искать другие рычаги конкурентоспособности.

➡️Фокус на нишевые преимущества. Если конкурировать по цене становится сложнее, на первый план выходят качество, стабильность поставок, сертификация под специфические требования рынков и работа с долгосрочными контрактами.

➡️Диверсификация каналов. Рост роли тендеров, биржевых площадок и прямых контрактов с конечными импортерами становится не опцией, а необходимостью.

➡️А как вы считаете: в каких нишах российский агроэкспорт может сохранить и усилить позиции, несмотря на рост конкуренции со стороны Турции? Пишите в комментариях к посту

В канале дзен о том, что творится с элеваторами на юге сейчас.

#АПК #агроэкспорт #пшеница #зерновойрынок #Турция #Россия #логистика #конкуренция #агробизнес #стратегияАПК