#промышленность — посты и обсуждения

Amager Bakke в Копенгагене — не просто мусоросжигательный завод, а пример того, как промышленный объект решает сразу несколько управленческих задач: снижает репутационные риски, упрощает взаимодействие с городом, усиливает ESG‑позиционирование и даже становится источником PR‑эффекта.

🟢Считаете что нет возможности развивать производство, агробизнес или логистический бизнес в кризис? А вот и нет. Заходите в канал с подкастами и подписывайтесь.

🔥Мои кейсы здесь: https://tala.ru/promyshlennyy_khaker/

Цифры, которые важно видеть управленцу

Объем переработки: до 400 тысяч тонн отходов в год — это мусор от 500–700 тысяч жителей и 46 тысяч компаний. То есть объект работает на масштабе, сопоставимом с крупным промышленным хабом.

Полезный выход: тепло — для 160 тысяч домохозяйств, электричество — для 62,5 тысяч. Это не «побочный эффект», а полноценная продуктовая линия с понятными метриками.

Экологические показатели: сокращение выбросов оксидов азота — на 85%, оксидов серы — на 99,5%. Для согласования и лицензий такие цифры — сильный аргумент.

Общественная инфраструктура на объекте: 450‑метровый склон, пешеходная тропа, самая высокая в мире стена для скалолазания. Это не развлечение, а часть стратегии снижения социального сопротивления.

Что это дает с точки зрения управления бизнесом?

Снижение рисков согласований и конфликтов с жителями. Мусоросжигание — чувствительная тема. Но когда объект становится местом притяжения, меняется восприятие: вместо «опасного завода» — «полезный городской узел».

Для директора это означает меньше жалоб, меньше задержек по срокам и более предсказуемые согласования.

➡️Доказательная база для стейкхолдеров. У Amager Bakke есть понятные метрики: сколько тепла, сколько электричества, насколько снижены выбросы. Это упрощает отчётность перед акционерами, банками, регуляторами и ESG‑аудиторами. В промышленности и АПК такие данные можно и нужно упаковывать в карту пользы: не только про выручку, но и про вклад в инфраструктуру и устойчивость. Контент и PR как часть операционной стратегии. Один архитектурный жест дал сотни публикаций и миллионы просмотров без значительных рекламных бюджетов. Для управленца это значит: инвестиции в «точки притяжения» на производстве могут окупаться не только через продажи, но и через снижение репутационных рисков и рост доверия. Управление стоимостью бренда и капитализацией. Объект, который воспринимается как полезный для города, легче продвигать как ESG‑актива, что влияет на условия финансирования, партнёрства и даже на стоимость при сделках.

Как адаптировать подобную идею для промышленности или в АПК?

Сформулируйте вторую линию пользы.

Для директора важно видеть не только выручку от основной продукции, но и эффект от побочных процессов.Примеры:

-Тепло/пар из технологических процессов — как услуга для соседних предприятий или для отопления посёлка.

-Переработка отходов в удобрения, компост, строительные материалы — как отдельный продукт с себестоимостью и маржой.

-Снижение пыли/шума — как вклад в качество жизни и снижение жалоб (то есть снижение операционных рисков).

Сделайте пользу измеримой и прозрачной. Внедрите карту эффектов с понятными KPI:-Сколько тепла/энергии вы отдаёте в сеть или соседям.

-Сколько тонн отходов перерабатываете и во что.

-Насколько снижены выбросы/пыль/шум по сравнению с прошлым годом.

Создайте «точку опыта» на производстве. Это может быть:-Панорамная галерея или смотровая площадка с видом на ключевые узлы.

-Маршрут по цехам с акцентом на безопасность, чистоту, автоматизацию.

-Демонстрационная зона (теплица, участок сортировки, линия упаковки) — чтобы показать клиентам и партнёрам, как именно вы обеспечиваете качество и стабильность.

Для директора это способ управлять восприятием: вместо абстрактных слов — понятный опыт, который снимает возражения.

Упакуйте это в коммуникацию для ключевых аудиторий. Подготовьте короткие версии для:

Инвесторов и банков: «Мы не только производим, но и снижаем риски, повышаем устойчивость и создаём дополнительную ценность».

Администрации и регуляторов: «Мы снижаем нагрузку на город, повышаем энергоэффективность, создаём инфраструктуру».

Клиентов и партнёров: «Мы гарантируем стабильность поставок и прозрачность процессов».

Практический пример для агропредприятия

Допустим, у вас элеватор и зерносушилка. Вторая линия пользы может выглядеть так:

➡️Тепло от сушки — на отопление близлежащих зданий или теплиц.Пыль и отходы — в компост или подстилку для КРС.Площадка для экскурсий и дней поля — как способ показать качество и процессы клиентам.

➡️В управленческом языке это звучит как: «Мы снизили операционные риски за счёт диверсификации потоков, повысили устойчивость бизнеса и усилили доверие клиентов через прозрачность».

Amager Bakke — это пример, когда промышленный объект становится не источником рисков, а активом: он греет город, снижает выбросы, привлекает внимание и снимает социальное напряжение. Для промышленности и АПК главный вывод такой: лучший маркетинг промышленного объекта — это когда польза становится измеримой, понятной и видимой для всех стейкхолдеров.

Какой «второй эффект» (помимо основной продукции) уже есть на вашем производстве — и как его лучше упаковать? Поделитесь в комментариях.

#промышленность #ESG #маркетинг #управлениебизнесом #агробизнес #анна_тарасова

#Базарразбор

Сколько бы ни сидели и не обсуждали насущные проблемы, об острой нехватке рабочих рук и так далее, как бы ни крутился и ни вертелся Минэкономразвития, при существующих структурных проблемах роста ВВП у нас не получится. То инфляцию боимся разбудить, то пытаемся на раскорячку встать и шпагат сесть. Опасения вполне обоснованны, но уже сегодня обсуждали договорённости о взаимном привлечении рабочих рук с Индией, а ещё раньше — с Африкой, но запуститься не можем.

Где ломается механизм

Долго думал над этим, и вывод напрашивается сам: нужен координатор, который занимался бы долговременным планированием и состыковкой смежных отраслей промпроизводства. Такое ощущение, что координатора во всём этом не хватает: каждый вроде бы занят своим сектором, каждый в отдельности неплохо справляется, а в целом картина получается далёкая от радужной. Нужен орган наподобие Госплана, чтобы каждое министерство и ЦБ в режиме онлайн держали его в курсе, а тот уже вовремя скоординировал и отладил механизмы взаимодействия. А так получается, что кабмин занят налаживанием производства и ростом ВВП, ЦБ держит инфляцию за узду, а координации соответствующего уровня нет. Росстат выступает только в роли статиста. Такое положение дел не может долго продолжаться.

Чему учит мировой опыт

Это не теоретизирование. Мир уже проходил через подобные структурные трансформации, и успешные экономики не полагаются на то, что министерства «сами договорятся». Они создают политически весомый аналитический центр, выведенный за рамки оперативной повестки правительства.

Послевоенная Франция создала Генеральный комиссариат по планированию, который на 30 лет обеспечил стране «славное тридцатилетие» беспрецедентного роста, заставляя министров, профсоюзы и бизнес согласовывать пятилетние приоритеты. Планирование было индикативным, но роль координатора, который не даёт ведомствам тянуть одеяло на себя, была абсолютной.

Япония в 1950-х через Управление экономического планирования превратила руины во вторую экономику мира, жёстко увязывая кредиты, энергетику и промышленную политику. Там все законопроекты в области экономики просто не попадали в парламент без визы координатора, а за срыв плановых показателей могли снять губернатора префектуры.

Южная Корея поднялась на чеболях, чьи инвестиционные планы были намертво вшиты в государственные пятилетки через систему специализированных госбанков: если твой бизнес-план соответствовал плану страны, ты получал кредит под 3% годовых, если нет — под 25%.

Везде рецепт был один: над министерствами ставился сильный, подчинённый напрямую главе государства аналитический центр с правом сказать «нет» любому несогласованному проекту. Сегодня первые контуры этой системы уже начинают просматриваться — в ноябре 2025 года фонд «Кристалл роста» представил прототип «Госплана 2.0» на базе искусственного интеллекта. Но «железо» и алгоритмы бесполезны, если у координатора не будет главного — полномочий по арбитражу интересов и выведенного за рамки кабмина статуса.

Как это решило бы проблему с Индией прямо сейчас

В текущей системе цепочка рвётся на каждом шагу. Минтруд договаривается о квотах, но не знает, готово ли под них жильё. Минстрой готов строить, но не понимает, где именно нужны люди через два года. МВД оформляет документы, но буксует из-за отсутствия единых баз. А бизнес, на который эти руки должны приехать, узнаёт о прибытии специалистов из газет.

Единый центр стратегической координации меняет саму логику процесса.

Триггер от реального сектора. Крупный агрохолдинг или строительный гигант через цифровую платформу подаёт заявку: «Мне нужно 10 000 квалифицированных трактористов и сварщиков из Индии на проект в Амурской области сроком на 3 года. Старт посевной и монтажа — через 14 месяцев».

Автоматическая состыковка. Центр в режиме онлайн прогоняет заявку через цифровой двойник экономики. Система мгновенно выдаёт ведомствам не просьбы, а технические условия. Минтрансу: закладывайте чартерную программу и логистику от аэропорта до вахтового посёлка. Минстрою: выделите типовые модули под жильё, подключение к сетям запланировано на март. Минпросвещения: открывайте ускоренные курсы переподготовки под наши стандарты техники безопасности и языковой адаптации. ЦБ: для субсидирования логистики временно расширен лимит льготного валютного коридора для расчётов по контракту.

Арбитраж и запуск. Если Минстрой пытается отдать землю под общежитие под коммерческую жилую застройку, центр блокирует его смету до устранения нарушения. Если МВД затягивает проверку документов из-за несогласованности баз, вопрос выносится на уровень профильного вице-премьера с автоматическим дедлайном и докладом наверх.

Результат. Когда первый борт из Дели приземляется, на земле его уже ждут: готовый трудовой кодекс с особым правовым режимом, построенное и отапливаемое жильё, закреплённое рабочее место с исправным оборудованием и автобус, который довезёт людей до поля.

Что это даёт

Такой подход превращает хаотичный поиск людей в плановую, предсказуемую переброску трудовых ресурсов точно под потребности производства. Мы перестаём обсуждать «проблему нехватки рук» в целом и начинаем управлять конкретными потоками под конкретные заводы.

Нужен орган, который будет держать в фокусе не процесс, а конечный результат — сбалансированный рост. И тогда, возможно, для описания состояния экономики нам больше не понадобятся метафоры про раскорячку и шпагат. Тогда сложится всё.

А как вы считаете: нужен ли России единый центр стратегической координации или кабмин и ЦБ справятся сами? Делитесь в комментариях.

⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.

Ставьте 🚀, если пост был полезен.

#Госплан #координация #ВВП #кадры #Индия #промышленность #экономика #инвестиции

#Базарразбор

Китай в сентябре снова показал оживление: PMI обрабатывающей промышленности вернулся в зону роста (50,1 пункта), сфера услуг тоже вышла в плюс (50,2). Но за этим ростом, как подчёркивает МВФ, стоит колоссальная господдержка — свыше 4% ВВП. Разбираю, чем китайская модель отличается от российской и что это значит для инвестора.

Что произошло

Китай в сентябре снова показал признаки оживления: PMI обрабатывающей промышленности вернулся в зону роста (50,1 пункта), сфера услуг тоже чуть-чуть вышла в плюс (50,2). Особенно бодро себя чувствует высокотехнологичный сектор (52,5), но и потребительские отрасли подтянулись (50,7) — разрыв между ними сокращается.

Но за этим ростом, как подчёркивает МВФ, стоит колоссальная господдержка — свыше 4% ВВП. Это субсидии, льготные кредиты, дешёвая земля, налоговые послабления. И тут есть обратная сторона: избыток льгот в отдельных отраслях снижает общую производительность экономики примерно на 1,2%, а защищённые от конкуренции компании начинают не разгонять, а тормозить рост.

Почему это важно: что делает Китай — масштаб и перекосы

МВФ в докладе «Китай на пути к новой модели экономического роста» прямо говорит: политика поддержки слишком концентрирована. Больше всего льгот получают «стратегические» сектора — полупроводники, ИИ, автопром. Меньше — производители потребительских товаров и недвижимость.

В итоге компании выпускают больше, чем было бы оптимально с точки зрения эффективности. Плюс регуляторные барьеры дают отдельным игрокам «рыночную власть» : они могут сдерживать объёмы и держать цены выше рыночных.

Аналитики МВФ считают, что отраслевую концентрацию льгот нужно сократить примерно вдвое. Снижение интенсивности промышленной политики и более точное таргетирование могли бы повысить накопление капитала и темпы роста производительности.

Почему это важно: а что у нас — поддержка, но другая логика

В России государство тоже активно поддерживает промышленность, но инструменты и акценты отличаются.

Льготное кредитование и субсидии. Работают через институты развития (ВЭБ.РФ, Фонд развития промышленности), а также отраслевые программы Минпромторга. Например, ФРП выдаёт займы под 1–5% на модернизацию и запуск новых линий.

Специальные инвестиционные контракты (СПИК). Дают налоговые льготы и предсказуемые условия в обмен на обязательства по локализации и инвестициям.

Кластерные и инфраструктурные проекты. Поддержка через создание индустриальных парков, особых экономических зон, территорий опережающего развития — с готовой инфраструктурой и сниженными административными барьерами.

Квотирование и преференции в госзакупках. Для отечественной продукции действуют правила «второй лишний» и ценовые преференции, что фактически создаёт гарантированный спрос.

Экспортная поддержка. Через РЭЦ и другие механизмы компенсируются затраты на сертификацию, логистику, участие в выставках.

Оценки доли господдержки в ВВП сильно зависят от методики, но в отличие от Китая, где льготы носят массовый и отраслевой характер, в России поддержка более точечная и проектная. Акцент — на импортозамещение, критические технологии и экспорт, а не на «заливание» спроса субсидиями.

Почему это важно: в чём принципиальная разница

Масштаб и охват. В Китае поддержка системная и очень широкая по отраслям, в России — более адресная, с упором на стратегические проекты.

Структура собственности. В КНР значительная часть крупных промышленных активов либо напрямую государственные, либо под плотным контролем государства. В России крупный промышленный бизнес преимущественно частный, а государство влияет через регулирование, госзакупки и финансовые стимулы.

Механизмы конкуренции. В Китае избыточная поддержка в «приоритетных» секторах снижает конкуренцию и искажает ценообразование. В России конкуренция тоже ограничена рядом факторов, но основной рычаг влияния — не субсидии, а доступ к госзаказам и регуляторные преференции.

Цели. Китай стремится к технологическому лидерству и удержанию темпов роста, Россия — к технологической независимости и устойчивости цепочек поставок.

Что говорят аналитики

Эксперты ЦМАКП отмечают, что российская промышленная политика в последние годы стала заметно более системной: выросло число инструментов, улучшилась координация между ведомствами и институтами развития. При этом точечность поддержки помогает быстрее закрывать узкие места, но не даёт эффекта масштаба, как в Китае.

Аналитики АКРА подчёркивают, что для устойчивого роста важна не только поддержка, но и предсказуемость условий. В этом смысле СПИК и долгосрочные программы снижают риски для инвесторов, но требуют жёсткого контроля за исполнением обязательств.

МВФ (в общем контексте) обращает внимание на то, что избыточные субсидии могут создавать «пузыри» эффективности и мешать перераспределению ресурсов в более производительные сектора. Для России это особенно актуально: точечные льготы должны сопровождаться механизмами оценки эффекта и своевременного сворачивания поддержки.

Что делать инвестору: вывод

И Китай, и Россия делают ставку на активную промышленную политику, но по-разному. Китай «давит на газ» масштабными субсидиями и льготами, из-за чего возникают перекосы и снижение общей эффективности. Россия действует более точечно: через проектные займы, СПИК, госзакупки и инфраструктуру. Это позволяет быстрее закрывать критические потребности, но не создаёт такого массового эффекта.

Для инвестора или аналитика это значит, что динамика промышленности в двух странах будет зависеть от разных факторов: в Китае — от способности властей перенастроить систему льгот и вернуть конкуренцию, в России — от качества реализации проектов и предсказуемости правил игры.

А как вы считаете: точечная поддержка или массовые субсидии быстрее дают результат? Делитесь в комментариях.

⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.

Ставьте 🚀, если пост был полезен.

#Китай #Россия #промышленность #МВФ #PMI #СПИК #ФРП #экономика #инвестиции

Минэкономразвития ухудшило прогноз по промышленности на 2026 год: вместо роста на 0,6%, который закладывали ещё в мае, теперь ведомство ждёт падения на 0,2%. Если прогноз сбудется, это будет первое сокращение промышленного производства с ковидного 2020 года, когда выпуск просел на 2,9%. Даже в 2022-м, после массового выхода иностранных брендов и остановки автозаводов, производство удержалось в минимальном плюсе — 0,4%.

Что уже происходит на самом деле

Официальная статистика Росстата за январь–август показала нулевой рост промышленности к прошлому году, а в августе выпуск сократился на 0,6% год к году. При этом внутри этой общей цифры — обвал сразу в нескольких секторах:

▪️ Нефтепродукты — минус 10,3% с начала года, выпуск падает третий месяц подряд примерно на 20% из-за ударов по НПЗ;

▪️ Металлургия — минус 5,2%;

▪️ Стройматериалы — минус 4,7%;

▪️ Одежда — минус 4,2%;

▪️ Грузовые вагоны — минус 27%;

▪️ Лифты — минус 21%.

Экономист Игорь Липсиц описывает ситуацию без обиняков: «вымирают целые отрасли».

Почему это происходит

Минэкономразвития объясняет пересмотр общей неопределённостью, структурными рисками и дорогим кредитом. Аналитики Райффайзенбанка добавляют: дефицит рабочей силы, логистические сбои и невозможность закупать и ремонтировать оборудование из-за санкций. К этому добавляются регулярные удары по нефтепереработке — отрасль приходится не только модернизировать, но и постоянно ремонтировать после «прилётов».

Инвестиции падают ещё сильнее

Прогноз по инвестициям в основной капитал ухудшен радикальнее: вместо снижения на 1,5% теперь ожидается минус 5,4%. В первом полугодии 2026 года вложения в основной капитал уже сократились на 9,9% — для сравнения, за весь 2025 год падение составило 2,3%. Восстановление инвестиций Минэкономразвития ждёт только в 2027 году, и то символическое — плюс 0,2%.

1. «Военный допинг» перестал маскировать состояние остальной промышленности. После 2022 года высокие темпы роста во многом обеспечивал госзаказ: заводы получали деньги на всё, что нужно для фронта, бюджет разогревал спрос, оборонные производства работали круглосуточно. Теперь этот эффект исчерпан, и гражданские сектора остались один на один с дорогим кредитом и слабым спросом.

2. Ставка на потребительский спрос вместо инвестиций. Минэкономразвития даже слегка улучшило прогноз по ВВП — до роста на 0,6%, но опирается он теперь на потребительский спрос, а не на инвестиции. Это значит: правительство фактически признаёт, что драйверов для капиталовложений в экономике сейчас нет.

3. Индекс потребительской уверенности падает. В третьем квартале он снизился до минус 16%, ожидания изменения материального положения — до минус 8%, доля ожидающих ухудшения выросла с 21% до 24%. Люди осторожнее тратят — и это ударит по секторам, ориентированным на внутренний спрос.

4. Точки роста всё ещё есть — но точечные. Производство продуктов питания в августе выросло на 2,2%. Пищепром остаётся одним из немногих секторов, где спрос стабилен даже при падающей потребительской уверенности.

Вывод

Минус 0,2% сам по себе не выглядит катастрофой. Проблема в том, что за этой цифрой стоит накопленная структурная слабость: дорогой кредит, санкционные ограничения, дефицит кадров и регулярные удары по инфраструктуре. Правительство обещает восстановление — +2,2% в 2027-м, +2,7% в 2028-м, — но пока неясно, за счёт чего именно эти цифры будут достигнуты.

#Промышленность #Экономика #Инвестиции #Бизнес

У российской экономики сейчас складывается довольно необычная картина.

Промышленное производство по итогам 2026 года может сократиться на 0,2%.

А розничная торговля, наоборот, вырасти сразу на 4,6%.

То есть заводы почти не растут, а магазины продолжают продавать больше.

На первый взгляд странно.

Если экономика охлаждается, почему покупатель всё ещё тратит деньги?

Одна из причин — зарплаты.

Минэкономразвития повысило прогноз роста реальных зарплат в 2026 году до 4%.

Речь именно о реальных зарплатах — то есть уже с поправкой на инфляцию.

Получается, у работающего человека в среднем покупательная способность зарплаты увеличивается.

А дальше начинается интересное.

Рост зарплаты совсем не обязательно превращается в покупку квартиры, автомобиля или нового телевизора.

Человек может чаще покупать продукты получше, одежду, лекарства, товары для дома, оплачивать услуги, заказывать доставку.

И миллионы таких небольших решений поддерживают розничную торговлю даже тогда, когда крупные покупки люди откладывают.

Поэтому две вещи могут существовать одновременно:

человек осторожнее относится к дорогим покупкам;

но общий оборот магазинов всё равно растёт.

Есть и ещё один момент.

Розничная торговля реагирует на деньги населения намного быстрее, чем промышленность.

Чтобы человек потратил дополнительно пять тысяч рублей, иногда достаточно одной зарплаты.

Чтобы завод увеличил выпуск, ему могут понадобиться новые заказы, оборудование, кредит, персонал и месяцы подготовки.

При ключевой ставке 14% бизнес особенно осторожно принимает такие решения.

Представим производителя мебели.

В магазине продажи пока держатся.

Но для открытия новой фабрики нужны сотни миллионов рублей.

Если кредит дорогой, а спрос через два года неизвестен, владелец может решить: существующее производство оставим, новое пока строить не будем.

Покупатель продолжает покупать.

Магазин продолжает торговать.

А промышленная статистика почти не двигается.

Отсюда и появляется нынешний разрыв.

Есть ещё интересная цифра.

Прогноз роста розничной торговли на этот год повысили очень резко — с 0,8% до 4,6%.

То есть ещё несколько месяцев назад ожидалось почти отсутствие роста.

Теперь прогноз совсем другой.

А прогноз по промышленности, наоборот, ухудшили: вместо ожидавшегося ранее роста на 0,6% теперь ждут снижение на 0,2%.

Получается, экономика становится всё более зависимой от потребительского спроса.

Пока люди продолжают покупать, торговля чувствует себя сравнительно уверенно.

Но для долгосрочного роста одного магазина недостаточно.

Товар сначала нужно где-то произвести.

И если внутреннее производство долго стоит около нуля, растущий спрос может всё сильнее удовлетворяться за счёт импорта или уже существующих мощностей.

Это уже другой баланс экономики.

Есть ещё тонкость с доходами.

Реальные зарплаты могут вырасти примерно на 4%, но реальные располагаемые доходы населения ожидаются значительно скромнее — примерно на 1%.

Почему такая разница?

Потому что зарплата — только часть финансовой жизни человека.

Есть пенсии, пособия, предпринимательские доходы, проценты, обязательные платежи и другие источники и расходы.

Поэтому фраза «зарплаты выросли» совсем не означает, что у каждой семьи свободных денег стало на столько же больше.

Именно этим можно объяснить ещё один парадокс.

Статистика показывает рост торговли.

А опросы одновременно показывают, что люди становятся осторожнее и хуже оценивают условия для крупных покупок.

Противоречия здесь нет.

Можно продолжать покупать необходимое и одновременно отказаться от новой машины.

Можно больше тратить в магазине и отложить ремонт квартиры.

Можно иметь зарплату выше прошлогодней, но всё равно чувствовать неопределённость и держать часть денег про запас.

Для бизнеса это очень важное различие.

Спрос на ежедневные товары может оставаться устойчивым, а спрос на продукцию длительного пользования — слабеть.

Поэтому я бы сейчас смотрела не только на общую цифру розничной торговли.

Интереснее другое: что именно покупают люди.

Если растут прежде всего продукты и повседневные товары — это одна экономика.

Если начинают уверенно расти автомобили, мебель, техника, жильё — совсем другая.

Крупная покупка обычно требует уверенности в будущем.

И пока именно с этой уверенностью ситуация выглядит сложнее.

Получается довольно необычная конструкция.

Розница: +4,6%.

Реальные зарплаты: около +4%.

Промышленность: −0,2%.

Покупатель пока поддерживает экономику сильнее, чем новый завод.

Но бесконечно такая модель работать не может.

Чтобы рост стал устойчивым, деньги покупателей в какой-то момент должны превращаться в новые заказы, инвестиции и расширение производства.

Поэтому главный вопрос ближайших месяцев для меня такой:

дойдёт ли рост потребительских расходов до предприятий — или деньги продолжат активно проходить через магазины, почти не разгоняя производство?

А вы сами в этом году стали тратить больше — или просто всё стало дороже, а покупок больше не стало?

#базарактив #экономика #деньги #торговля #зарплаты #промышленность #покупки #бизнес #доходы #аналитика