Когда в декабре 2025 года Евросоюз принял решение о бессрочной блокировке российских активов, это перестало быть просто очередным пакетом санкций. Речь шла о сумме, которая сопоставима с годовым бюджетом крупного европейского государства — около €200 млрд, застрявших на счетах бельгийского депозитария Euroclear. С этого момента началась юридическая война, которая не утихает ни на день и в которой каждая инстанция — от московского арбитража до Госсовета Бельгии — становится полем битвы за то, кому принадлежит право распоряжаться этими деньгами и, что важнее, кто будет нести за них ответственность.
Почему эти деньги оказались в Euroclear
Euroclear — не просто банк. Это одна из двух крупнейших в мире клиринговых систем, через которую проходят расчеты по ценным бумагам между тысячами финансовых институтов. После начала конфликта на Украине ЕС заморозил активы Банка России и связанных с ним структур, номинированные в евро и хранившиеся в европейских депозитариях. Львиная доля — около €180–185 млрд — осела именно в Euroclear. Формально эти средства не конфискованы: они иммобилизованы, то есть заморожены, но остаются собственностью российского регулятора. Однако разница между заморозкой и отчуждением на практике оказалась куда тоньше, чем предполагалось.
В декабре 2025 года Совет ЕС принял Regulation 2025/2600, который сделал блокировку бессрочной, лишив отдельные страны возможности разморозить активы в одностороннем порядке. Это стало триггером: Россия поняла, что просто ждать бесполезно.
Иск Банка России: удар на 18,2 трлн рублей
12 декабря 2025 года Банк России подал в Арбитражный суд Москвы иск к Euroclear Bank на 18,2 трлн рублей, что эквивалентно примерно €200 млрд. Сумма складывалась из реального ущерба — стоимости заблокированных активов — и упущенной выгоды, которую регулятор не получил из-за невозможности распоряжаться своими средствами.
Первое заседание прошло 16 января 2026 года, и уже тогда стало ясно: процесс будет закрытым. Суд удовлетворил ходатайство ЦБ о рассмотрении дела в закрытом режиме, а розничным инвесторам, которые пытались присоединиться к иску в качестве третьих лиц, было отказано. Более 30 частных лиц заявляли о желании участвовать в процессе, но суд счёл, что их интересы не имеют прямого отношения к спору между регулятором и депозитарием.
15 мая 2026 года Арбитражный суд Москвы полностью удовлетворил требования Банка России. Спустя всего пять дней — 20 мая — решение было обращено к немедленному исполнению. Это означало, что Euroclear обязан выплатить деньги, не дожидаясь вступления решения в законную силу. Euroclear отказался признавать юрисдикцию российского суда, назвал иск безосновательным и заявил, что решение не повлияет ни на его операционную деятельность, ни на финансовое положение.
Апелляционная петля
Euroclear подал апелляцию, но 16 июля 2026 года Девятый арбитражный апелляционный суд оставил решение первой инстанции без изменений. Заседание проходило в закрытом режиме и продолжалось около шести часов. Параллельно Euroclear пытался добиться приостановки исполнительного производства, но и это ходатайство было отклонено — 18 июня Арбитражный суд Москвы отказал депозитарию.
К сентябрю 2026 года Euroclear подал две кассационные жалобы, но принципиального перелома не произошло: российская судебная система последовательно подтверждает право ЦБ на взыскание. Для Euroclear это означает, что решение вступило в силу и может быть предъявлено к исполнению — в том числе за рубежом, через признание в дружественных юрисдикциях.
Ответный ход: Euroclear судится в Брюсселе
Euroclear не ограничился обжалованием в России. Так, 30 июня 2026 года депозитарий подал иск в Брюссельский коммерческий суд против Банка России, пытаясь заблокировать исполнение российского решения. Представитель Euroclear заявил, что депозитарий считает российские суды не обладающими юрисдикцией в отношении Euroclear.
Это не просто юридический маневр. Бельгийские власти — и сам Euroclear — прекрасно понимают: если российское решение будет признано в какой-либо дружественной России юрисдикции, будь то ОАЭ, Китай или Казахстан, это создаст реальный риск для активов депозитария за пределами ЕС. Более того, российские компании и инвесторы уже подали против Euroclear более 100 исков на общую сумму около 200 млрд рублей. Отдельные дела доходят до абсурда: один петербургский предприниматель подал заявление о банкротстве Euroclear Bank из-за неисполненных обязательств на 2,5 млн рублей.
Бельгийский прорыв: Госсовет отменяет отказы
Пока российские суды штампуют решения против Euroclear, в Бельгии произошло событие, которое может изменить правила игры для тысяч инвесторов. 11 сентября 2026 года Государственный совет Бельгии — высший административный суд страны — отменил отказ Казначейства Бельгии в разблокировке активов БКС-банка, учитывавшихся через НРД в Euroclear.
Суть решения: министр финансов Бельгии незаконно делегировал Казначейству полномочия принимать решения о разблокировке. Делегирование не содержало чётких критериев, процедур и границ, поэтому отказ был вынесен органом, не имеющим на это полномочий. При этом суд не обязал власти разморозить активы — он лишь признал процедуру незаконной. Но последствия куда шире: любой инвестор, получивший отказ от Казначейства, теперь может ссылаться на это решение и оспаривать его.
Юристы назвали это решение знаковым. Процедура получения лицензии на разблокировку может занять от 9 до 15 месяцев, но сам факт того, что бельгийский суд встал на сторону российского банка, меняет расстановку сил.
Суд ЕС: инвесторам отказано
Параллельно развивалась и другая линия. Трое российских инвесторов оспаривали в Общем суде ЕС правила, принятые Евросоюзом в июле 2025 года. Эти правила запрещают странам ЕС признавать и исполнять решения зарубежных арбитражей по санкционным спорам.
Но 2 октября 2026 года Общий суд ЕС отклонил их иски. Суд указал, что оспариваемые нормы применяются к объективно определённым ситуациям и порождают последствия для категорий лиц, рассматриваемых в общем и абстрактном виде. Невозможно точно определить число или личности лиц, на которых они распространяются, — следовательно, истцы не доказали своего особого положения.
Это означает, что инвесторы, не находящиеся под санкциями, но чьи активы заморожены из-за санкций против НРД, не могут напрямую оспорить санкционный регламент ЕС. Им остаётся только национальные суды — и бельгийский прецедент с БКС-банком здесь становится лучом надежды.
Что решается прямо сейчас
На октябрь 2026 года конфликт находится в точке, где юридические решения приняты, но их исполнение остаётся неопределённым.
Со стороны России: решение на 18,2 трлн рублей вступило в силу. ЦБ заявил, что процедура принудительного исполнения будет определена после вступления решения в законную силу, включая активы Euroclear в дружественных и недружественных юрисдикциях. Параллельно Россия готовит ответные меры: в случае конфискации активов ЕС Москва обещает рассчитанный и тщательно нацеленный ответ.
Со стороны Euroclear: депозитарий продолжает настаивать, что российские суды не имеют юрисдикции, а активы ЦБ остаются иммобилизованными в соответствии с санкциями ЕС. Кредитный рейтинг Euroclear остаётся на уровне AA, но давление растёт.
Со стороны ЕС: Еврокомиссия рассматривает создание специальной структуры для управления замороженными активами. Идея — перевести €200 млрд из Euroclear в новую организацию под прямым контролем ЕС, чтобы разделить риски и снизить нагрузку на Бельгию. Бельгия, которая сейчас несёт основную юридическую ответственность, настаивает на коллективной ответственности всех стран ЕС.
Почему рынок следит за каждым заседанием
На первый взгляд, спор между Россией и Euroclear может показаться узким юридическим конфликтом. Но за ним стоит несколько фундаментальных вопросов, от ответов на которые зависит доверие ко всей западной финансовой инфраструктуре.
Первый — прецедент политизации суверенных активов. Если активы центрального банка одной страны могут быть бессрочно заморожены и потенциально использованы для финансирования третьей стороны, это меняет саму логику международных резервов. Держать деньги в евро или долларах становится не безопаснее, чем в юанях или золоте. Аналитики уже отмечают: если основные экономики начнут использовать чужие активы как геополитический инструмент, доверие к клиринговым системам может пошатнуться.
Второй — риск системной нестабильности. Euroclear — системно значимая организация. Если российские суды добьются ареста его активов в третьих странах, это создаст прецедент, который может парализовать работу депозитария. Арест имущества Euroclear, по мнению экспертов, способен безвозвратно подорвать доверие незападных институциональных инвесторов к европейской клиринговой инфраструктуре.
Третий — будущее урегулирования. Замороженные активы — один из немногих реальных рычагов, которые остаются у России в переговорах. Российское решение на 18,2 трлн рублей создаёт симметричную угрозу: вы нам должны столько же, сколько мы вам. Если Брюссель юридически заложит резервы под кредит Украине — даже не тронув тело депозита, — Москва будет рассматривать это как конфискацию и поставит крест на любых компромиссах.
Что дальше
Ближайшие месяцы покажут, чем закончится противостояние в Брюссельском коммерческом суде и как ЕС решит вопрос с созданием новой структуры для управления активами. Для инвесторов — как российских, так и международных — это не абстрактный спор. Это вопрос о том, сохранится ли в мировой финансовой системе базовый принцип: активы, принадлежащие одному государству или его гражданам, не могут быть произвольно отчуждены другим государством под предлогом политической необходимости.
Пока ответа нет. Есть только заседания, апелляции и ходатайства, за каждым из которых стоит €200 млрд, застрявших между Брюсселем и Москвой.
