Дно принадлежит мне
Гонзо давно заметил странную особенность фондового рынка.
Здесь каждый что-нибудь находит.
Один поддержку.
Другой сопротивление.
Третий крупного игрока.
Четвёртый закономерность, которой нет.
Но больше всего люди любят находить дно.
Причём обязательно своё.
Сегодня в Пульсе один мужик нашёл дно $GMKN.
Посмотрел.
Прищурился.
Почти все деньги туда.
Потому что отскок.
Небольшой.
Чуть-чуть заработать и выйти.
Вообще «чуть-чуть заработать» — самая опасная фраза русского инвестора.
С неё обычно начинается история, которую потом рассказывают жене уже без слова «заработать».
Мужик купил.
Выдохнул.
Написал в Пульс.
И тут появилась женщина.
— Это был вовсе не низ☺
С улыбочкой.
С этой маленькой, аккуратной улыбочкой, которой можно человеку испортить весь вечер.
Мужик напрягся.
— А какой ждёте низ?
И вот здесь начинается настоящая трагедия.
Человек только что купил акцию.
Он больше не хочет знать, сколько она стоит.
Ему необходимо, чтобы окружающие признали: он купил правильно.
И желательно немедленно.
В «Свече и Маржинколле» Борис Маржинколлович слушал эту историю, протирая стакан.
— А если ниже пойдёт?
— Не пойдёт.
— Почему?
— Потому что я уже купил.
Старик кивнул.
— Сильный аргумент.
За соседним столом сидел держатель $PIKK.
Тот вообще больше никуда не торопился.
— Я выкупа подожду. Всё равно в минусе.
— А если долго?
— Подожду.
— А если не так, как рассчитываешь?
Он посмотрел на Бориса Маржинколловича.
— Ты мне вечер испортить хочешь?
Рядом вспомнили Лензолото.
Обещания.
Компенсации.
Ожидание.
В баре повисла тишина.
Иногда биржа напоминает отделение почты, в котором все стоят за деньгами, а окошко закрыто на обед.
Причём обед с 2008 года.
У стойки сидел $TRNFP.
Красный.
Уставший.
Держатель пересчитывал дивиденды.
— Получается, почти в ноль вышел.
— Поздравляю.
— Чего поздравляешь? Акция падает.
— Но дивиденды получил.
— Но падает.
— Но получил.
— Но падает!
Борис Маржинколлович налил ему.
— Выпей. Может, хоть что-нибудь внутри тебя сегодня вырастет.
А потом случилось чудо.
Влетел мужик с телефоном.
— МУЖИКИ!
— Чего орёшь?
— Я РАЗБОГАТЕЛ!
Показывает экран.
Цифры.
Большие.
Очень большие.
Какие-то ЦФА внезапно стали втрое дороже.
— Ну и что? — спросил Гонзо.
— Как что?! Деньги!
— Продай.
Мужик замолчал.
— Не могу.
— Почему?
— Сделки не выставляются.
Бар задумался.
$SBER перестал ковырять огурец.
$NVTK поднял голову.
Даже $YDEX, который весь день выслушивал жалобы на свои сервисы, заинтересовался.
— То есть ты богатый?
— Да!
— Но денег получить не можешь?
— Да.
— А когда сможешь?
— Не знаю.
Борис Маржинколлович посмотрел на него с уважением.
— Поздравляю. Ты теперь обычный российский инвестор.
На телевизоре показывали аналитику.
Какому-то инструменту обещали прекрасное будущее.
Из угла донеслось:
— С потолка взяли.
— Не верю!
— Заманивают!
Аналитик на экране продолжал улыбаться.
Удивительная профессия.
Ты называешь цену, которая будет через год.
Через год никто уже не помнит, что ты говорил.
Кроме человека, который купил.
Этот помнит.
У него даже скриншот есть.
Гонзо вышел из бара ближе к ночи.
Октябрь пах мокрой листвой и холодным железом.
В окнах домов горел свет.
Где-то дети делали уроки.
Кто-то ругался из-за немытой посуды.
Обычная жизнь.
А в Пульсе продолжали искать дно.
Ждать выкупа.
Пересчитывать дивиденды.
Спорить с аналитиками.
И любоваться богатством, которое нельзя забрать.
Гонзо остановился под фонарём.
Подумал о том мужике с $GMKN.
О его почти целой котлете.
О женщине с улыбочкой.
И вдруг понял, что у лудомана есть одна совершенно особенная собственность.
Она дороже акций.
Дороже золота.
Иногда даже дороже семьи, хотя семья об этом пока не знает.
Его правота.
Он готов сидеть в минусе годами.
Ждать выкупа.
Писать жалобы.
Читать отчёты.
Спорить с незнакомыми людьми.
Лишь бы однажды открыть терминал и сказать:
— Ну вот. Я же говорил.
И ведь однажды скажет.
Обязательно.
Вопрос только, сколько к этому времени останется денег.
И кому ещё будет интересно его слушать.
#гонзотрейдер
