#брикс — посты и обсуждения

25 сентября 2026 года на улицы 100 городов Германии вышли 45 000 школьников и студентов. Их лозунги звучат как диагноз старой системе: «Ваша война — без нас», «Россия нам не враг», «Почему мы, а не вы?». Это не просто протест — это первое поколение, которое вслух отказывается быть разменной монетой в чужих геополитических играх.

Подростки выступают против возвращения воинской повинности. Новый закон о военной службе, вступивший в силу 1 января 2026, вводит воинский учёт для всех 18-летних и обязательные медосмотры с 2027 года. Если добровольцев не хватит, возможен возврат к всеобщему призыву. Уже сейчас число заявлений на отказ от военной службы превысило 6000 за квартал — и тренд нарастает.

Но эти протесты — лишь симптом более глубокого процесса. Экс-президент Франции Франсуа Олланд прямо назвал происходящее «экзистенциальным кризисом Европы». По его словам, континент стал мишенью для крупных держав, а старые модели безопасности и экономики больше не работают. Статистика подтверждает: госдолг растёт, промышленность сокращается, безработица превысила 3 миллиона человек. Рейтинг правящей партии Фридриха Мерца рухнул до 19% — антирекорд созыва. Это не колебания рейтингов, а утрата доверия к самой модели развития.

Параллельно формируется альтернативная повестка — в сфере технологий и стандартов. Дональд Трамп заявляет: «Единственный контроль над ИИ — это я», делая ставку на власть без правил. В ответ БРИКС и 29 стран формируют WAICO — Всемирную организацию сотрудничества в области ИИ. В июле 2026 в Шанхае подписано соглашение, а в сентябре на саммите БРИКС в Нью-Дели принята декларация по ИИ. Смысл этого сдвига простой: контроль человека над технологиями не должен быть вычеркнут из повестки.

Особенно показательно, как по-разному воспитывают будущее. Немецкие школьники требуют: «Школа вместо окопа». А страны БРИКС уже внедряют курс ИИ с 5 класса. Пока Европа милитаризируется и закрывает заводы, Глобальный Юг строит институты, задаёт стандарты и вкладывается в человеческий капитал.

Для рынков и инвесторов этот контраст — не абстракция, а прямой сигнал о перераспределении рисков и возможностей. Там, где растёт недоверие к государству и усиливается мобилизационная повестка, снижается предсказуемость. Там, где формируются новые институты и стандарты, появляются долгосрочные точки роста.

45 000 подростков на улицах — это не просто цифра. Это маркер смены поколений и моделей. Вопрос не в том, услышат ли их в Берлине, а в том, кто быстрее адаптируется к новой реальности: старые элиты или новые институты.

#протестыГермании #БРИКС #ИИ #кризисЕвропы #суверенитет #рынки #инвестиции #WAICO #АнтонСатоши

Война стала триггером. БРИКС — инфраструктура. Молодёжь — двигатель. Как Россия перестроила финансовую архитектуру — от 1000 рублей до собственного флота.

Откуда я это знаю

Я не аналитик из телестудии. Работаю на стыке крипты, логистики и реальной экономики. Ещё в 2016 году видел логистику не в учебнике, а в поле. Тогда Путин и Си Цзиньпин в Гоа впервые обсудили Сирию и Корейский полуостров в одном пакете — сигнал: выстраивается архитектура, а не коалиция.

Сегодня масштаб другой: 278 тысяч рабочих из Китая и Индии, бартер с КНДР, 382 судна под флагом РФ. Нигде не встречал материала, где все эти узлы соединены в одну картину.

Три концепта

Энергетический щит — энергоресурс стал инструментом прямого обмена. Не продаём за доллар — меняем на труд, продовольствие, транзит.

Промышленный хештег— каждый завод и контракт привязаны к реальной цепочке. Подделать нельзя. Сломать — только вместе с цепью.

Математика выше долга— Америка живёт в логике долга. Россия — в логике математики: ресурс минус посредник равно прямая стоимость.

Зумеры и тысяча рублей

Помнишь «Волка с Уолл-стрит»? Белфорт продавал акции напрямую, порог — тысяча долларов. Теперь механика наоборот: прямая продажа без брокера, порог — 1000 рублей. Продают не воздух, а долг региона с доходом 15–17,5% и возвратом тела — это народные облигации.

70% россиян 18–24 лет уже инвестируют или планируют. В США — от 5000 долларов, нужен брокер. В Греции — от 15 000 евро. В России — 1000 рублей через Госуслуги. Самый низкий порог в мире. Деньги идут на конкретные объекты: поликлинику в Амурской области, теплотрассу в Чукотке. Чукотка под 17,5% — раскупили за 10 часов. Якутск — 30 млн за 20 минут.

Триггер

В феврале 2022 года Россию отключили от SWIFT и заморозили 300 млрд долларов. Доля расчётов в нацвалютах взлетела с 15% до 72%. Второй триггер — кадровый: СВО → мобилизация → рост ВПК → дефицит рук. Нужны новые потоки — и они пришли.

Масштабирование: Китай и Индия

Китай: 45 тысяч рабочих, 99,1% расчётов в нацвалютах, товарооборот 228 млрд долларов. Россия закрывает до 90% потребностей Китая в обогащённом уране.

Индия: с 5 тысяч работников в 2021-м до 70+ тысяч в 2025-м. Общая квота на 2026 — 278,9 тысячи разрешений. Зарплаты растут: сортировщик мусора — 62 тысячи рублей. Стоимость найма одного индийца — примерно 175 тысяч рублей, окупается за 6–8 месяцев.

Флот

Под российским флагом — 382 торговых судна, рост на 36% с начала года. От 1000 рублей инвестора до 382 судов, которые везут грузы по новым коридорам. Своя логистика = свой суверенитет.

Цифровой щит БРИКС

BRICS Clear — депозитарии без Euroclear. BRICS Pay — нацплатёжные системы в единой сети. The Unit — расчётная единица, на 40% обеспеченная золотом. БРИКС даёт 49% прироста мирового ВВП, G7 — 18%.

Биткоин-стандарт

ФЗ-282: внутри РФ крипта не платёжное средство, рубль — единственный. Но во внешней торговле — можно. Биткоин-стандарт — не «крипта заменит рубль», а «крипта соединяет контуры». Мост между этажами: 1000 рублей зумера → облигации → торговля → BRICS Clear.

Уровни для инвестора

Народные облигации — от 1000 ₽, 15–17,5%, конкретные объекты.

ОФЗ — от 1000 ₽, минимальный риск.

Корпоративные (АА) — Газпром, РЖД, Сбер, Атомэнергопром, 16–18%.

ВДО — 25–35%, риск дефолта 4–8%, не страхуются.

Крипта — мост, не замена рублю.

Финал

Снизу — 1000 рублей и поликлиника. В середине — 278 тысяч рабочих, 382 судна. Сверху — BRICS Clear, The Unit.

Вопрос не в «будет ли это работать». Вопрос в «кто зайдёт первым» — пока ставки 15–17,5%, а не 8–10%.

Дисклеймер: материал не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией. Облигации — финансовый инструмент с риском. ВДО не страхуются АСВ. Оцените свою готовность к риску и при необходимости проконсультируйтесь с финансовым консультантом.

#брикс #инвестиции #молодёжь #крипта #биткоин #экономика #флот #китай #индия #облигации #финансы #санкции #дедолларизация #энергетическийщит #промышленныйхештег #математикавышедолга

#Базарразбор

С 2000 по 2023 год число НИИ в России сократилось на 43,5% — с 2680 до 1517 организаций, а число исследователей упало с 992,6 тыс. в 1990 году до 348 тыс. Затраты на науку составляют 0,9–1,13% ВВП против 2,4% в Китае. При этом рынок ИИ вырос до 316,1 млрд рублей за 2025 год. Разбираю, что осталось от советского задела, где мы проигрываем и какие ниши можем занять.

Что произошло

В Советском Союзе существовала трёхзвенная система: академический институт занимался фундаментальной наукой, отраслевой НИИ переводил открытия в прикладные решения, а заводы обеспечивали серийное производство. Именно эта цепочка позволяла осваивать сибирские болота, строить арктические станции, создавать ядерное оружие и запускать спутники.

Когда в 1990-е годы отраслевые НИИ массово закрылись — по разным оценкам, не менее 800 крупных институтов были расформированы или урезаны до неузнаваемости — цепочка от фундаментального открытия до серийного продукта разорвалась. И последствия этого мы расхлёбываем до сих пор.

Почему это важно: миф о «бесполезных НИИ» и цена его разрушения

Закрытие НИИ «Дельта» — флагмана электронной промышленности СССР, НИИАА и команд создателей «Эльбруса» , ЭНИМС — главного мозгового центра станкостроения, ГИПХ с его уникальной школой прикладной химии — каждый такой случай означал потерю не просто учреждения, а целой научной школы. Создатель архитектуры «Эльбрус» Борис Бабаян со своей командой ушёл в Intel, Владимир Пентковский стал одним из идеологов Pentium III. Это не просто «утечка мозгов» — это передача конкурентам технологий, в которые были вложены десятилетия работы.

При этом нельзя идеализировать систему: НИИ фарфоро-фаянсовой промышленности или НИИ бумаги объективно не были нужны в новой экономике. Проблема была не в том, что что-то закрыли, а в том, как это сделали — вместо грамотной реструктуризации с фокусом на перспективные направления произошло безразборное сокращение.

Что осталось от советского задела — и надолго ли

По данным РАН, с 2000 по 2023 год число НИИ в России сократилось на 43,5% — с 2680 до 1517 организаций. Число исследователей упало с 992,6 тыс. в 1990 году до 348 тыс. — потеря 65% . Вице-президент СО РАН Валентин Пармон в 2023 году отметил, что за последние пять лет Россия потеряла 50 тыс. научных сотрудников — больше, чем любая другая страна за тот же период.

Тем не менее отдельные советские заделы продолжают работать. Российская математическая школа остаётся одной из сильнейших в мире — семь золотых медалей Филдса с 1990 года. В физике высоких энергий Россия сохраняет позиции (проект NICA в Дубне, участие в ЦЕРНе). В астрономии — открытие реликтового озера Восток в Антарктиде, межзвёздной кометы Борисова. В химии — синтез 118-го элемента, оганесона.

Но опора на советский фундамент имеет предел. Затраты на науку в России составляют 0,9–1,13% ВВП. По этому показателю мы отстаём от США в 17 раз, от Китая — в 15 раз, от Японии — в 4 раза. Целевой ориентир — 2% ВВП к 2030 году — выглядит всё менее достижимым. По оценке ЮНЕСКО, даже при успешном выполнении плана Россия приблизится не к США и Китаю, а к Чехии и Норвегии.

Почему это важно: частный капитал в науке — отдельные острова, а не система

Структура финансирования российской науки принципиально отличается от мировой. В 2025 году государство обеспечило более 63,4% внутренних затрат на НИОКР — около $46 млрд по паритету покупательной способности. Для сравнения: в Китае государство даёт 17% , в США — 19% , в Южной Корее — 20,5% . Бизнес в России финансирует лишь треть исследований — $24 млрд по ППС. В Китае бизнес направляет на ИР $817 млрд, в США — $693 млрд.

Есть отдельные примеры частных корпоративных НИИ. «Сургутнефтегаз» ещё в 1986 году создал «СургутНИПИнефть» , который не только выжил в 90-е, но и расширился — сегодня это 24 научно-исследовательских отдела, собственные программные продукты, 65 объектов интеллектуальной собственности. «Лукойл» развивает научные подразделения в Западной Сибири, а в Волгограде реализует СПИК-проект по производству смазочных материалов. В Сургуте строится научно-технологический центр Uniti Park стоимостью 52 млрд рублей — с участием «Сколково», Курчатовского института и лично Владимира Богданова.

Но это острова. В большинстве стран-лидеров финансирование науки бизнесом — это внутренняя потребность, связанная с рыночной конкуренцией. В России же крупный бизнес чаще предпочитает купить готовую технологию за рубежом, чем вкладываться в разработку. По данным Роспатента, в реальное производство внедряется лишь 5–15% от числа зарегистрированных изобретений.

Почему это важно: ИИ — за счёт чего Россия движется вперёд

Искусственный интеллект — пожалуй, единственная область, где Россия демонстрирует и амбиции, и конкретные результаты. По данным агентства AIANA, объём российского рынка ИИ за 2025 год составил 316,1 млрд рублей — почти вдвое больше, чем в 2023 году, при среднегодовом росте 40% . 88% российских компаний используют ИИ хотя бы в одной функции, хотя реальный экономический эффект свыше 5% от прибыли видят менее 10% .

Драйверы развития ИИ в России сегодня.

Государство. Национальная стратегия развития ИИ до 2030 года, федеральный проект «Искусственный интеллект» (7,7 млрд руб. в 2025 году, 10 млрд руб. запланировано на 2026-й), национальный штаб по развитию ИИ, созданный в январе 2026 года. В январе 2026 года Госдума приняла закон о поддержке ИИ, закрепляющий категории «суверенных» и «национальных» моделей с требованиями по локализации обработки данных.

Техногиганты. Сбер с GigaChat и Яндекс с YandexGPT — два основных разработчика больших языковых моделей. Годовой ИИ-бюджет Сбера — около 350 млрд рублей, что несопоставимо больше всего венчурного рынка ИИ в России (2,3 млрд руб. за первое полугодие 2026 года). «Сбер» и «Яндекс» обратились к государству с предложением сформировать инвестиционную программу объёмом 400–450 млрд рублей в год на развитие ИИ. К ним могут присоединиться Т-Банк, МТС и «Норникель» .

Сильная математическая школа. Россия заняла 20-е место среди 195 стран по числу публикаций на ведущих конференциях по машинному обучению, но средний показатель международной цитируемости (FWCI) составил 3,59 — выше, чем у Индии. Почти три четверти российских работ прошли отбор в основные программы высокоселективных конференций. Российская школа традиционно сильна в математических алгоритмах, что позволяет достигать высокой эффективности моделей при меньших вычислительных затратах.

Адаптивность. Герман Греф на ПМЭФ-2026 оценил отставание России от Китая в ИИ в 6–8 месяцев и назвал его «некритичным», объяснив главной причиной — нехватку вычислительных мощностей, а не качества команд. Модель GigaChat по результатам российского бенчмарка MERA обогнала GPT-4 и DeepSeek-V3 на русском языке.

Почему это важно: главные барьеры

Дефицит вычислительных мощностей. Аренда GPU-мощностей за год подорожала на 64% — с 1,4 млн до 2,3 млн руб. в месяц на клиента. Из 128 проектов дата-центров на различных стадиях разработки лишь 42 находятся в активной стадии строительства, и их число сокращается. Высокая ключевая ставка (14% после снижения с 21%) делает проекты со сроком окупаемости около 10 лет экономически непривлекательными.

Кадровый голод. Ректор НИУ ВШЭ Никита Анисимов назвал одну из ключевых причин технологического отставания от Китая: лучшие выпускники уходят в коммерческий сектор, аспирантура перестала быть выбором сильнейших. Доля защит кандидатских диссертаций выпускниками аспирантуры упала с 28,5% в 2010 году до 11,4% в 2025-м. По индексу Nature Index в первой десятке рейтинга научных организаций — девять китайских учреждений и один американский вуз. Единственный российский участник — РАН — на 128-м месте.

Слабый частный спрос. Наталья Касперская прямо заявила: «шансов догнать этот поезд нет» — имея в виду конкуренцию с США и Китаем в больших фундаментальных моделях. По её мнению, ставка должна быть на узкие прикладные решения — машинное зрение, беспилотный транспорт, информбезопасность, где у России есть конкурентоспособные разработки. При этом принятый закон об ИИ, по её оценке, сфокусирован почти исключительно на больших фундаментальных моделях, которых в стране фактически одна — модель Сбера.

Сравнение с Китаем: порядок цифр

Государственные вложения в ИР: Россия — $46 млрд (ППС) , Китай — $173 млрд (ППС) .

Частные вложения в ИР: Россия — $24 млрд (ППС) , Китай — $817 млрд (ППС) .

Инвестиции в ИИ (накопленные): Россия — ~$4–7 млрд из запланированных $48–56 млрд, Китай — >$95 млрд.

Затраты на науку к ВВП: Россия — 0,9–1,13% , Китай — ~2,4% .

Доля бизнеса в финансировании науки: Россия — 33,3% , Китай — ~80% .

Даже по базовым показателям — разрыв на порядок. Китай вкладывает в ИИ-инфраструктуру $450–650 млрд к 2030 году, из которых $111 млрд уже реализовано (25% от плана). Россия из запланированных $48–56 млрд реализовала лишь 11%— $4–7 млрд.

Что делать: мнения аналитиков

Эксперты сходятся в нескольких направлениях.

Фокус на прикладной ИИ, а не на гонке фундаментальных моделей. Наталья Касперская, директор по развитию ИИ «Т-технологий» Алексей Шпильман и ряд других экспертов считают, что Россия должна специализироваться на узких, отраслевых решениях — там, где американские и китайские гиганты избыточны.

Кооперация с Китаем и странами БРИКС. Посол Китая в России Чжан Ханьхуэй в 2025 году заявил о стремлении к партнёрству в области ИИ. Китаю интересны совместные долгосрочные проекты — у них избыток вычислительных мощностей и дефицит качественных проектов для их загрузки. Россия может стать одним из центров притяжения научного сотрудничества внутри БРИКС.

Долгосрочные инвестиции в инфраструктуру. Развитие собственных дата-центров, локализация производства микроэлектроники, доступ к дешёвой энергии (которая у России есть) — структурные преимущества для размещения вычислительных мощностей. Но без решения проблемы высокой ключевой ставки и дефицита электроэнергии эти планы останутся на бумаге.

Удержание кадров. Без кардинального повышения зарплат учёных (сегодня оклад младшего научного сотрудника — 20–25 тыс. руб. ) и создания условий для исследовательской свободы никакие инвестиции не сработают. РАН и профсоюз предложили довести финансирование фундаментальных исследований с 0,145% до 0,4% ВВП к 2028 году.

Итог

Советский научный задел действительно не исчерпан — но он тает. Бюджет науки на 2026 год увеличен на 63,4 млрд рублей и составит около 700 млрд рублей непосредственно на науку — это рекорд. Но в пересчёте по ППС и в доле ВВП мы продолжаем отставать. В ИИ у России есть сильные команды, адаптивная модель и конкурентоспособные решения для русскоязычного сегмента. Но без масштабных частных инвестиций, без решения проблемы вычислительных мощностей и без удержания кадров говорить о равной конкуренции с Китаем преждевременно.

Стратегия «технологического выживания» , как её описывают аналитики, — не обязательно проигрышная. Но она требует честного признания: мы не догоним США и Китай по объёмам. Мы можем найти свою нишу — прикладной ИИ, отраслевые решения, математическая школа, сотрудничество в рамках БРИКС. Вопрос в том, хватит ли политической воли и ресурсов, чтобы эту нишу занять и удержать.

А как вы считаете: Россия сможет найти свою нишу в прикладном ИИ или гонка фундаментальных моделей уже проиграна? Делитесь в комментариях.

⚠️ Важно: Данный материал носит исключительно информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией. Все решения о покупке или продаже ценных бумаг принимаются вами самостоятельно с учётом вашего риск-профиля и финансовых возможностей. Автор и канал не несут ответственности за возможные убытки.

Ставьте 🚀, если пост был полезен.

#наука #ИИ #РАН #Сбер #Яндекс #Китай #БРИКС #инвестиции

Саммит БРИКС в Нью-Дели бьет рекорды! Внутригрупповой товарооборот уже перешагнул отметку в 1,17 триллиона долларов, а западный протекционизм отрезает развивающиеся страны от привычных рынков. Как БРИКС становится главным экономическим щитом Глобального Юга, почему традиционные ресурсы уходят на второй план и какие новые ниши занимают участники союза — разбираем в этом видео по материалам Global Times.

Пишите в комментариях, сможет ли БРИКС полностью обойти западную финансовую систему? Не забудьте подписаться на канал!

#БРИКС #Экономика #Новости #ГлобальныйЮг #Торговля #Индия #Китай #Россия #Бразилия #жизньвкитае #новостикитая

Что было бы, если... Альтернативный сценарий для доктрины Патрушева

Представим гипотетическую ситуацию: 15 сентября 2023 года государственная медиасистема не ограничила статью Николая Патрушева «Крах империй-паразитов» сухой новостной молнией, а превратила её в главный идеологический манифест страны. Что случилось бы, если бы Маргарита Симоньян запустила по RT цикл спецпроектов на пяти языках, а Владимир Соловьёв посвятил бы документу серию больших эфиров в прайм-тайм?

1. Демонтаж «прагматического консенсуса» в элитах

Системная раскрутка статьи зафиксировала бы на государственном уровне: возврата к дофевральской модели отношений с Западом быть не может. Это окончательно разрушило бы иллюзии той части элиты, которая рассчитывала на схему «конфликт — переговоры — возврат к привычным европейским рынкам и активам».

2. Прямые вопросы к финансово-экономическому блоку

Главный тезис Патрушева — разоблачение финансово-кредитного паразитизма Бреттон-Вудской системы. Превращение этой мысли в национальную повестку неизбежно поставило бы под вопрос работу ЦБ и Минфина. У общества и экспертов возник бы сугубо практический вопрос: почему отечественные регуляторы продолжают следовать методикам МВФ и ВТО, если эти институты официально объявлены инструментами выкачивания ресурсов?

3. Концептуальное оружие для Глобального Юга

Масштабная кампания на ресурсах RT дала бы странам Африки, Латинской Америки и Азии не просто эмоциональную антизападную риторику, а готовую политэкономическую базу для деколонизации. Это заложило бы под БРИКС цельную идеологическую платформу и существенно ускорило бы отказ от доллара в межгосударственных расчётах.

4. Конец «информационного карантина» на Западе

Ведущие западные издания (NYT, WSJ, FT) и аналитические центры не смогли бы дальше соблюдать режим молчания. Публичный вызов такого уровня заставил бы их вступить в прямую смысловую полемику, превратив статью Патрушева в аналог «Фултонской речи» XXI века.

Почему этого не произошло?

Потому что доктрина Патрушева — это не привычный информационный повод для ток-шоу, а «внутреннее зеркало». Она требовала не громких лозунгов, а реального отказа от ценностей общества потребления, глубокой чистки компрадорских механизмов и перестройки медиасистемы. Медиаменеджеры предпочли сохранить привычный формат реактивного шоу, избежав кардинальной внутренней трансформации.

#Патрушев #КрахИмперийПаразитов #Разведчик #RussiaToday #Симоньян #Соловьев #Геополитика #Аналитика #Идеология #ФедеральныеСМИ #ГлобальныйЮг #БРИКС #Совбез #СМИ #МедиаАнализ #Ялта2 #АльтернативнаяИстория #Деколонизация