Еще год назад казалось, что цифровой рубль и тотальный кэшбэк окончательно вытеснят бумажные деньги из повседневной жизни. Однако сентябрь 2026 года преподнес неприятный сюрприз. Согласно опросу компании инФОМ, проведенному по заказу Центробанка, наличные впервые с весны 2022 года обошли банковские счета в качестве предпочтительного способа хранения сбережений. Тридцать восемь процентов респондентов заявили, что предпочитают держать деньги в бумажном виде, тогда как годом ранее таких было лишь тридцать два процента. Доля тех, кто доверяет банковским счетам, напротив, обвалилась с сорока трех до тридцати семи процентов, а еще десять процентов граждан предпочли диверсификацию, разложив сбережения сразу по двум корзинам — часть на депозитах, часть в кубышке.
Объем наличных денег в обращении за период с февраля по сентябрь 2026 года вырос на три целых три десятых триллиона рублей, а Центральный банк прогнозирует, что по итогам года прирост достигнет трех целых семи десятых триллиона, замедлившись в 2027 году лишь до двух триллионов. Эти цифры красноречивее любых социологических выкладок: люди голосуют за наличные не словами, а ногами, точнее — кошельками. И у этого выбора есть целый комплекс причин, которые не сводятся к банальному недоверию к банкам или ностальгии по «деревянному» рублю.
Первая и, пожалуй, наиболее очевидная причина лежит на поверхности: снижение процентных ставок по вкладам при пролонгации депозитов. Еще недавно банки предлагали заманчивые условия, позволявшие если не приумножить, то хотя бы защитить сбережения от инфляции. Теперь же, когда сроки вкладов истекают, вкладчики обнаруживают, что новые ставки заметно скромнее прежних, а реальная доходность стремится к нулю или даже уходит в минус. В такой ситуации хранение денег в наличных перестает быть иррациональным жестом отчаяния и превращается в осознанную стратегию сохранения ликвидности. Аналитик Дмитрий Грицкевич из Промсвязьбанка отмечает, что интерес к бумажным деньгам сохранится, если доступ к безналичным операциям будет затруднен. И это не абстрактное предположение: перебои с работой банковских приложений, сбои в системе быстрых платежей, участившиеся случаи блокировки карт и счетов для «проверки» — все это формирует у граждан устойчивое ощущение, что деньги под рукой надежнее, чем цифры на экране смартфона.
Вторая причина — усиление контроля за финансовыми операциями, которое больно бьет по тем, кто привык к относительной анонимности наличных. Банки всё чаще приостанавливают транзакции, требуют объяснений, запрашивают документы.
По мнению аналитиков, для многих россиян возможность в любой момент купить еду, лекарства или оплатить дорогу оказывается дороже кэшбэка по карте. Экономист Василий Колташов связывает рост популярности наличных с ослаблением рубля, снижением доверия к банковской системе и распространением в интернете дезинформационных роликов о якобы скором изъятии банковских средств государством. Последний фактор не стоит сбрасывать со счетов: в условиях информационной турбулентности слухи порой действуют сильнее официальных опровержений. Однако даже без панических настроений объективные обстоятельства — рост налогов, ужесточение контроля за переводами, обязанность отчитываться за подработки — подталкивают людей к наличным как к инструменту, который не оставляет цифрового следа.
Третья причина носит структурный характер и связана с изменениями на рынке труда и в сфере самозанятости. В 2027 году спрос на наличные в России может вырасти еще на три триллиона рублей из-за усиленного контроля налоговой службы за поступлениями физических лиц. Отчитываться за переводы на карту перед Федеральной налоговой службой придется примерно семи–десяти миллионам россиян.
Под автоматический контроль могут попасть те, кто регулярно зарабатывает более двухсот тысяч рублей в месяц на подработках, аренде, разных услугах и мелкой торговле, но при этом не имеет статуса индивидуального предпринимателя или самозанятого и не декларирует доход. Кроме того, переводы на сумму более двух целых четырех десятых миллиона рублей в год начнет проверять налоговая служба. В этих условиях наличные становятся не просто средством сбережения, а способом легального, хотя и не всегда декларируемого, существования в серой зоне экономики. Государство, разумеется, видит эту тенденцию и готовит ответ.
Центральный банк уже направил кредитным организациям рекомендации усилить контроль за операциями по внесению клиентами крупных сумм наличными. Регулятор предлагает ежедневно анализировать такие транзакции на предмет признаков легализации доходов, полученных преступным путем, или других противозаконных целей.
Особое внимание требуется уделить как операциям физических лиц, так и деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. При этом новые меры не затронут клиентов, в отношении которых у банка уже есть документально подтвержденная информация о финансовом положении, деловой репутации и источниках происхождения средств. Такой подход соответствует рекомендациям ФАТФ, международной группы по борьбе с отмыванием денег, где ключевое требование — устанавливать происхождение средств при проверке клиентов. Однако на практике грань между содержательной проверкой и формальным исполнением инструкций оказывается размытой, и именно на это указывают критики новых мер.
Глава Службы финансового мониторинга и валютного контроля Центробанка Богдан Шабля на полях Международного банковского форума подчеркнул, что регулятор не выступает против наличных как таковых.
«Мы против исключительно оборота наличных денежных средств неустановленного происхождения», — заявил он, призвав банки содержательно проверять источники средств, а не ограничиваться формальными процедурами.
Особенно строгий комплаенс, по его словам, необходим в сегментах бизнеса, где используется большой объем наличных. Такие операции могут применяться теневым бизнесом для обхода контрольных процедур и легализации денег неизвестного происхождения. В ближайшее время регулятор намерен выпустить новую подробную рекомендацию для банков, которая будет посвящена проверке происхождения денег и финансового положения клиентов, а также недопущению легализации средств неизвестного происхождения. Таким образом, ЦБ пытается балансировать между ужесточением контроля и сохранением доверия к банковской системе, но делает это в условиях, когда само население всё меньше доверяет этой системе.
Апофеозом борьбы с наличным оборотом стало ужесточение правил вывоза денег за рубеж. С 29 сентября 2026 года вступил в силу указ президента, который снизил порог для физических лиц примерно в восемь с половиной раз — с эквивалента ста тысяч долларов, установленного с первого апреля, до одного миллиона рублей. Одновременно расширилась география ограничений: теперь под них попадают поездки не только в Беларусь, Казахстан, Армению и Кыргызстан, но также в Азербайджан, Таджикистан и Узбекистан. Для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей введен полный запрет на вывоз наличных рублей независимо от суммы. При нарушении запрета наличные будут изымать: у физических лиц — только сумму, превышающую один миллион рублей, у юридических лиц и индивидуальных предпринимателей — всю вывозимую наличность полностью.
Однако у этого ужесточения есть и обратная сторона, точнее — исключения, которые делают запрет не таким тотальным, каким он выглядит на первый взгляд. Вывоз суммы более одного миллиона рублей физическими лицами, а также вывоз наличности индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами возможен через определенные правительством международные аэропорты. Правительство утвердило перечень из семнадцати воздушных гаваней, включая московские Внуково, Домодедово и Шереметьево, а также Храброво в Калининграде, Толмачево в Новосибирске и Баландино в Челябинске. Главное условие — наличие банковских выписок и иных документов, заверенных банком и подтверждающих, что вся сумма снята со счета или вклада.
Вторая группа исключений связана с транзитными перевозками юридическими лицами, когда пункт отправления и назначения находятся за пределами России и есть подтверждение, что деньги были ввезены в страну. Третья группа — с работой российских дипломатических и консульских учреждений. Таким образом, государство не запрещает вывоз наличных как таковой, а пытается заставить граждан подтверждать легальность происхождения крупных сумм. Вопрос лишь в том, насколько эффективным окажется этот механизм и не приведет ли он к дальнейшему росту теневого оборота.
Министр финансов Антон Силуанов на парламентских слушаниях в Совете Федерации сообщил, что с апреля по июль 2026 года в России предотвратили двести девяносто один случай вывоза наличной иностранной валюты на сумму почти сто восемьдесят миллионов долларов. По его словам, в этой сфере налаживается порядок и усиливается дисциплина.
С весны 2022 года в России действует запрет на вывоз иностранной валюты на сумму более десяти тысяч долларов, в том числе в страны ЕАЭС. В марте был введен запрет на вывоз наличных рублей на сумму свыше эквивалента ста тысяч долларов по курсу Центробанка. С 29 сентября этот порог снижен более чем в восемь раз — до одного миллиона рублей, а ограничения распространены также на Азербайджан, Таджикистан и Узбекистан.
Государство рассчитывает, что меры по обелению экономики принесут до пятисот миллиардов рублей доходов в год. Однако цифры предотвращенного вывоза свидетельствуют не только об эффективности контроля, но и о масштабах теневых потоков, которые этот контроль пытается перекрыть. Если за четыре месяца удалось пресечь вывоз почти ста восьмидесяти миллионов долларов, то сколько же было вывезено без пресечения?
Причин ужесточения правил вывоза наличных рублей несколько. Это, во-первых, обеление экономики и борьба с нелегальным выводом капитала. Во-вторых, сформировавшийся объем наличных рублей в странах ЕАЭС. В июле 2026 года сообщалось о критическом переизбытке рублей в банковских системах стран ЕАЭС — их трудно использовать, они давят на курсы национальных валют и создают дополнительные риски для финансовой стабильности региона.
Парадокс текущей ситуации заключается в том, что государство и граждане действуют в логике взаимного недоверия, и каждый шаг одной стороны усиливает подозрительность другой. Чем жестче контроль за безналичными операциями, тем привлекательнее выглядят наличные. Чем больше наличных уходит из банковской системы, тем сильнее регулятор ужесточает правила их ввода и вывода. Чем сложнее легально распорядиться крупной суммой, тем выше стимулы искать обходные пути.
Эксперты допускают рост популярности наличных при определенных условиях. Эти условия уже созданы: снижение ставок по вкладам, перебои с безналичными платежами, ужесточение налогового контроля, ограничения на вывоз и ввоз валюты.
В такой ситуации хранение сбережений в наличных становится не столько экономическим решением, сколько психологическим: люди выбирают осязаемую и немедленно доступную форму богатства, даже если она не приносит процентов и подвержена риску инфляции. Экономист Василий Колташов предупреждает, что при возможном укреплении рубля граждане, перешедшие в наличные, могут пожалеть о таком решении. Однако рациональные аргументы плохо работают в атмосфере неопределенности, когда доверие к банковской системе подорвано, а перспективы экономики туманны.
Российская экономика вступает в новую фазу, где наличные перестают быть анахронизмом и вновь становятся значимым элементом финансовой системы. Это не означает возврата в девяностые с их чемоданами денег и обменниками на каждом углу. Речь идет о более сложном явлении: население адаптируется к условиям, в которых безналичные деньги перестают быть безусловным благом, а контроль за ними становится всё более обременительным.
