Вечер старых лудоманов
Дождь шёл с обеда.
Не ливень. Хуже. Мелкая сентябрьская морось, которая ничего не смывает, а только делает город похожим на человека после плохого торгового дня.
В «Свече и Маржинколле» было тепло.
Над стойкой висел огромный телевизор с тепловой картой. Красное, зелёное, опять красное. Рынок выглядел как салат, который приготовил психически нестабильный повар.
Сегодня за стойкой стоял я.
Протирал бокалы и ждал старых друзей.
Первым пришёл Усреднятор.
Зонт сломан. Куртка мокрая.
— Пива.
— Какого?
— Дешёвого.
Я посмотрел на него.
— Сентябрь?
— Усреднял.
Больше вопросов не было.
Следом появился СтопПереносович.
Сел рядом.
— Мне крепкого.
— Стоп был?
— Был.
— Где?
— Сначала 2200.
— Потом?
— 2170.
— А сейчас?
Он посмотрел в окно.
— Теперь я долгосрочный инвестор.
Усреднятор молча подвинул ему орешки.
Они поняли друг друга.
Дверь снова открылась.
Вошёл Шортист.
Сухой. Улыбается.
Вот кого сегодня сразу невзлюбили.
— Мужики!
Тишина.
— Чего кислые? Я сентябрь нормально взял.
Усреднятор поднял голову:
— Сколько?
Шортист назвал сумму.
В баре стало ещё тише.
Где-то капала вода с зонта.
— Повтори, — попросил СтопПереносович.
Шортист повторил.
— Олег, — сказал Усреднятор, — налей ему самого дорогого.
Шортист просиял.
— За мой счёт, что ли?
— Нет. За твой. Нам просто приятно, когда у тебя деньги кончаются.
Тут дверь распахнулась и вошёл Плечевик.
Его знали все.
Плечевик никогда не входил просто на свои.
Ему было скучно.
Если пропасть — то вместе с брокером.
— Что сегодня?
— Воду.
Все повернулись.
— Тебе?!
— Маржин-колл был.
— Тогда бесплатно.
Я поставил стакан.
Плечевик выпил воду залпом.
— Ещё.
— Воды?
— Да.
Вот что рынок делает с людьми.
Постепенно бар наполнялся.
Пришёл Теханализыч с телефоном.
— Я вам сейчас покажу.
— Не надо.
— Тут канал.
— Убери.
— Смотрите: вот сопротивление...
— Теханализыч, мы выпить пришли.
— А вот здесь голова и плечи.
Плечевик вздрогнул:
— Какие ещё плечи?!
Его успокоили.
В углу сидел Фундаментал.
Этот переживал убытки достойно.
— Компания хорошая.
— Минус сколько?
— Неважно.
— Сколько?
— Сорок семь процентов.
— Охренеть какая хорошая.
Фундаментал обиделся:
— Вы ничего не понимаете. Бизнес растёт.
— А акция?
— Акция пока не знает.
Под общий хохот вошёл самый страшный человек Пульса.
ЯЖГоворил.
Он не снимал пальто.
Просто остановился у двери и произнёс:
— Ну что?
Бар застонал.
— Я же говорил.
— Пошёл отсюда.
— Я ещё две недели назад написал...
— Дверь там.
— ...что этот сценарий наиболее вероятен.
В него полетел орешек.
Потом второй.
ЯЖГоворил сел довольный.
Ему налили.
В Пульсе таких нельзя победить.
Рынок может пойти вверх, вниз или боком — к вечеру выяснится, что именно это он и имел в виду.
Ближе к девяти пришёл тихий мужик.
Никто его сначала не узнал.
Сел с краю.
— Что налить?
— Пива.
— Как сентябрь?
Он пожал плечами.
— Нормально.
— Заработал?
— Немного.
— Потерял?
— Немного.
Бар притих.
На него смотрели как на инопланетянина.
— А что делал?
— Стопы ставил. Размер позиции считал. Если входа не видел — не входил.
Шортист поперхнулся.
Плечевик перекрестился.
Усреднятор прошептал:
— Больной какой-то.
Мы отсадили его подальше.
Мало ли заразное.
На телевизоре тепловая карта продолжала переливаться.
У кого-то сентябрь вытряхнул последнее.
Кому-то насыпал столько, что тот уже выбирал себе новую машину, не закрыв позицию.
Кто-то весь месяц ждал точку входа.
А кто-то вошёл двадцать семь раз и теперь тоже ждал.
Только зарплату.
Я смотрел на них из-за стойки.
Мокрые куртки.
Телефоны рядом с бокалами.
Орешки.
Красные глаза.
И подумал: какие же мы всё-таки разные.
Шортисты.
Лонгусты.
Усредняторы.
Фундаменталисты.
Плечевики.
Те, кто заработал.
Те, кто опять получил по морде.
Но есть одна вещь, которая делает нас роднёй.
В какой-то момент каждый обязательно посмотрит на телевизор и скажет:
— Блядь… надо было заходить.
Бар загудел.
Я пошёл менять кег.
Дождь барабанил по стеклу.
Рынок ещё торговался.
А значит, домой никто особенно не торопился.
#гонзотрейдер